Весной 2026 года аналитики снова ломают голову над китайским потребителем. Ретейл в мае ушёл в минус, в июне едва вытянул 1% роста. Деньги утекают в ИИ, железо, полупроводники. На этом фоне венчурный фонд BAI Capital в мае закрыл раунд на 800 млн долларов – под ставку, которая на первый взгляд кажется странной: офлайн-развлечения как главный бенефициар эпохи искусственного интеллекта.
Управляющая BAI Capital Аннабель Ю Лонг формулирует это как «непреднамеренное последствие» ИИ. Её логика: чем больше онлайн-контента производят алгоритмы, тем сильнее люди хотят выбраться туда, где нет экрана. Живой запах, живая толпа, живая музыка. Звучит почти как лирика, но за этим стоят конкретные сделки.
Представьте: вы целый день работаете с ИИ-ассистентом, листаете ленту, где половина видео сгенерирована нейросетью, читаете новости, переработанные алгоритмом. К вечеру хочется… пойти на концерт. Не смотреть его в трансляции, а именно прийти физически. Это и есть то, что Дино Ин, основатель Hero Esports и партнёр BAI в проекте INS Land, называет возвратом к «подлинным офлайн-социальным связям».
Ин – не романтик-луддит. Он один из людей, стоявших за Black Myth: Wukong, первой китайской премиальной видеоигрой, которая два года назад стала мировым хитом буквально за ночь. Человек, который умеет делать деньги на экранах, теперь строит ставку на то, что люди от экранов устанут. «Онлайн-контент будет становиться всё более однородным, AI slop будет только прибавляться», – говорит он прямо. И добавляет, что потребность в живом общении лицом к лицу будет расти.

В июле 2025 года бельгийский фестиваль электронной музыки Tomorrowland впервые приехал в Китай – в Шанхай. Переговоры о расширении начались только в начале того же года. К ноябрю 2025-го фестиваль уже состоялся. Скорость, которая говорит сама за себя. В октябре 2026-го он возвращается снова.
Сейчас билеты на площадки INS Land стоят 200-300 юаней (примерно 30-44 доллара). Лонг из BAI говорит, что в будущем они будут стоить в 10 раз дороже. «Потому что офлайн-опыт – почувствовать пот, танцевать под живую музыку с живыми людьми – станет настоящей роскошью», – её слова. Здесь стоит уточнить: это не просто маркетинговое заявление, а инвестиционный тезис, под который уже привлечены сотни миллионов долларов.
Экономика впечатлений в Китае получает и государственную поддержку. В мерах, опубликованных 13 июля 2026 года, китайские власти обозначили курс на следующие пять лет: поддержка потребления, ориентированного на опыт, – исполнительские искусства, спорт, живые мероприятия. Это не случайное совпадение с тезисами BAI – это сигнал о векторе регуляторной и бюджетной политики.
Традиционный торговый квартал Ванфуцзин в центре Пекина переживает ребрендинг. Консультант Шэрон Тан из Beijing Lyvion International, работающей над этим проектом, рассказывает о зонах с виртуальной реальностью и персонажами из онлайн-драм iQiyi. Тан также ведёт переговоры о привлечении Condé Nast (владелец Vogue) в проект. Молодёжь диктует формат потребительских пространств – это её прямая цитата.
Интересно, что в этой истории VR используется не как замена живого опыта, а как его усилитель: повод прийти лично, посмотреть, потрогать, сфотографироваться. Логика та же, что у поп-ап магазинов: цифровое привлекает, физическое удерживает. Кстати, схожая механика работает и в контент-маркетинге: авто-блог с искусственным интеллектом может генерировать трафик онлайн, но конвертирует его в живое взаимодействие с брендом.
Тезис BAI Capital не уникален для Китая – он описывает глобальный паттерн. После пандемии концертный рынок во всём мире восстановился быстрее, чем прогнозировали. Taylor Swift Eras Tour собрала более миллиарда долларов. Живые события становятся дефицитным товаром именно потому, что цифровое стало избыточным.
Для маркетологов из этого следует неочевидный вывод: чем больше ваш конкурент вкладывается в автоматизированный контент, тем ценнее становится живое присутствие бренда. Парадокс в том, что контент-завод на ИИ и офлайн-стратегия не противоречат друг другу: первый масштабирует охваты, второй строит доверие, которое алгоритм не имитирует.
Показательно и то, что фонд с немецкими корнями (Bertelsmann стоит за BAI) делает такую ставку именно в Китае. Это не только про китайскую специфику. Это про то, что connection economy – экономика живых связей – может оказаться следующей крупной волной после attention economy, которую мы наблюдали последние десять лет.

Глобальные инвесторы годами смотрели на сотни миллионов китайских потребителей с нескрываемым аппетитом. Реальность оказалась сложнее: после пандемии расходы оставались вялыми, программа trade-in субсидий 2024 года дала ограниченный эффект. Ретейл топчется около нуля.
Но, возможно, проблема была в том, что смотрели не туда. Экономика впечатлений в Китае не требует того уровня потребительской уверенности, что покупка квартиры или автомобиля. Она требует желания выйти из дома и почувствовать что-то настоящее. А это желание, судя по всему, никуда не делось – просто не там, где искали.
Технологические инструменты вроде китайского ИИ-инструмента Seedance от ByteDance показывают, насколько быстро Китай движется в сторону генеративного видео. Ирония в том, что чем доступнее становится синтетический контент, тем выше premium на контент живой – будь то фестиваль, спортивное событие или встреча с реальным человеком.
Самые интересные инвестиционные тезисы часто выглядят странно в момент формулировки. Ставка на офлайн-опыт в стране, которая считается образцом цифровой экономики, – именно такой случай. BAI Capital привлекла 800 млн долларов не вопреки этому тезису, а благодаря ему.
Для маркетологов и бизнеса вывод прагматичный: ИИ-автоматизация контента и живые форматы взаимодействия с аудиторией – это не выбор «или-или». Это два слоя одной стратегии. Первый строит присутствие в поиске и лентах, второй строит то, что алгоритм не заменит. Кейс внедрения авто-блога для промышленной компании показывает: автоматизированный контент освобождает команду для того, что требует живого человека.
Экономика впечатлений в Китае – это не ностальгия по доцифровой эпохе. Это следующая фаза цифровой экономики, где дефицитным ресурсом становится не информация, а присутствие.
